Может всё это был просто сон,
Может не было вовсе неволи,
Может этот паскудный закон,
Не плевал в мою душу до боли.

Может не было резаных вен,
И ударов дубинок тяжелых.
Тех этапов и холода стен,
Тех разводов в туманах свинцовых.

Просыпаясь в холодном поту
Не стонал задыхаясь от злобы.
И не мёрз на бетонном полу
Под тряпьём изоляторской робы.

И не знал я потерянных дней,
Не мечтал о красивой свободе,
Где не будет ни зла, ни цепей,
А лишь правда и совесть в народе.

Я не знаю где явь, а где сон,
Перепутал всё разом на воле,
Но порой то ли вой, то ли стон,
Мне напомнит о прожитой доле.

О парнях, с кем в подвалах страдал.
О подонках в шинелях зелёных.
Видит Бог, я животным не стал,
И в душе моей свечи зажжёны.

© Copyright: Владимир Пшеничный, 2010

Поэты, как художники,
Словами, словно кистями,
Рисуют свои осени,
Вздыхают над пером.
А мне совсем не хочется,
А мне совсем не пишется,
Я опьяненный осенью
Словно хмельным вином.

В моих глазах медовые,
Наряды разноцветные,
Что русские берёзоньки
Даруют всем подряд,
Перед запретной зоною,
Как жены разлученные,
Под вОронами вышками
Печальные стоят.

Эта печаль великая
Моей душе понятная,
Не слышно хороводов здесь,
Не колокольный звон. .
Лишь криками жестокими
Потешаться охранники,
Лишь кружит по периметру
Неволи тяжкий стон.

Вы пошумите, милые,

Друзья, изменю в этот раз своё правило писать только в стихах и напишу немного в прозе. Напишу о том, чем я живу последнее время, какие у меня перемены в творчестве. Поделюсь своими переживаниями, если это кому нибудь будет интересно. Самых интересных и увлекательных события у меня два. Для меня они одинаково важны и интересны.

Послушать песню можно здесь
http://www.realmusic.ru/zanebo/
1
Меж уральских хребтов,
Где холодные реки,
Омывают утёсы
Своей чистой водой.
Где из снега дожди
И болотные топи,
Покрывалом ложатся
Над безгрешной землёй.
Там железная ветка
Обрывается в пропасть,
В Соликамские копи
И сплошные леса.
И над краем заветным,
Белый Лебедь уносит,
В безответную бездну
Души русских зэка.
2
Там законы жестокие
Диким зверем прописаны,
Вместо златых икон –
Купола на телах.
Там свобода и совесть
Чёрной кровью пропитаны,
Вместо русских имен -
Номера на крестах.

В обезьянниках, клетках, отстойниках,
В ПКТ, в вагонзаках, ШИЗО,
В хладозонах, где держат покойников,
И в пресхатах крутого СИЗО,
В лагерях, где калечат и вешают,
В проклятлагах, в сырых рудниках,
Где виновные есть и безгрешные
Пишут в прозе и пишут в стихах.

Пишут письма свободными рифмами,
Открывая все двери души,
Пишут пастиками и чернилами
Не взирая на холод и вши,
Чтоб не сгинуть в той адовой пропасти,
Бьётся строчка в дрожащих пальцах,
Чтоб хоть что-то свою душой спасти,
Чтоб убить безнадёжность и страх.

Сколько их, тех поэтов непризнанных,

Вели паренька, ещё молодого,
Опять и опять на допрос,
И сволочи в форме, снова и снова,
Ему повторяли вопрос.

- Скажи нам, паскуда, мразь и убийца,
Признайся во всём поскорей,
Где ствол твой лежит от выстрела в "Рице"
И где вас взрастили – блядей?

Две честной отсидки, ксива в партачках,
Но только всегда за карман,
А здесь полетела в бешенной скачке,
Судьба в беспросветный туман.

Он там не стрелял, не пачкался кровью,
И ствол не носил - видит Бог,
Но карта легла крестом к изголовью,
Он знать о подставе не мог.

Молоденький опер, с бешенным взглядом,

Пусть любовь своей властью
Нам развяжет язык.
Все забытые страсти
Снова выльются в крик,
Мы живём друг для друга,
В эту ночь, в этот час,
Наша злая разлука
Вдруг покинула нас.

И дыханием нежным,
И касанием губ,
Мы согреем надежды
И затмим всё вокруг.
Пусть - до неба решётки,
И глухая стена,
В этой комнатке - лодке,
Мы пьяны без вина.

Вновь заря своим жаром
Разожжёт этот мир,
Но мы знаем - не даром,
Совершился наш пир.
Снова всё закружиться
Подневольной тоской,
Но дорога продлиться
Новой встречей с тобой.

© Copyright: Владимир Пшеничный, 2010

Где–то шелестят листочки,
Гд –то птичка прыг да скок,
А я в хате – одиночке
Попиваю чифирок.

Вертухай, как кот, по ночке,
Мимо медленно пройдёт.
А я делаю курОчки -
Чтоб на шмоне - не в пролёт.

Арестанты на бараке
Помнят всё наверняка,
И загонят по баланде
Чифирок, да косяка.

Накурюсь я дурмахорки,
Запою, как соловей,
О бродяжей жизни горькой,
Да о камере своей.

- "Одиночка, одиночка,
Чем ты веешь на меня?
Ты не мама мне, не дочка,
Только грусть - печаль моя...
…Эх ты, камера родная,
Мы одни с тобою знаем,
Как длинны бывают ночки
Арестанту в одиночке…"

Коль сОздал Бог великих грешников
И МИР таким, какой он есть.. .
И грозных адовых приспешников...
И подлость и "святую" месть.
Раз мы в одном большом клубке...живем,
ГорЯ в ненужном знании.
Имеем право пасть в рывке,
С щитом - великим покаянием.

Мы - капли в этом океане,
Смердящем страхом и враждой.
Мы капли - без имён, без званий,
Мы - капли слов Земли живой.

Пред Небом, как перед иконой,
Взываем к Лире, как к судьбе,
И верим - чистой верой оной,
Сгораем - дав огонь звезде.

Мы те, кто видит рифмы жизни,
И каждый день и каждый час,
Мы приручаем их – капризных,
И в сердце – наш иконостас.

Мы - капли в этом океане.
Сбивая пыль и кровь с дорог,
Несём, как крест ,своё призванье -
Размеры русские и слог.

Что мимо не прошёл, прости, девчонка,
Вбивая слово – не осиновый, не кол,
В твоё сердечко, что откликнется не звонко,
Словно осколок, об залитый грязью пол.

Я помню, как ты некогда смеялась,
Вдыхая радостно любви волшебный свет,
И знаю, как в мучениях рассталась,
С мечтою чистой, не найдя в сердцах ответ.

И вот ведёт сейчас тебя на хату
Какой то мусор или грязный, пьяный жлоб,
И за воняющею мёртвой спермой плату,
Ты загоняешь себя в этот мягкий гроб.

Кем ты была, давно уж позабыто,
В притворных охах заблудились твои сны,
И вся мечта проколота, пропита,

Вертухаи притихли за дверью,
Объявляют по хатам отбой,
Арестанты - те что не звери,
Пишут нежные письма домой.

На коленях белый листочек,
Обрывается в пропасть строка. . .
Затуманены влагой очи -
То, что Бог посылает пока.

Каждый крутит свои романы,
Каждый пишет свою судьбу,
Да и я здесь совсем не странный,
Тоже бледный, словно в гробу.

Разогнались мысли по свету,
Не могу их никак собрать,
То про милую, то про деток,
То про то, где старушка мать.

Мне по жизни грустить не надо!
Только мысли опять и опять,
По мозгам и по сердцу градом. . .

На конце иглы стальной,
В острие всевышней кары,
Гибнет мой народ родной,
Без сомненья и без славы.

Гибнет – как безвольный скот,
В бездну к дьяволу гонимый.
Кто пустил его в промот ?
Кто тот изверг молчаливый ?

Широка страна моя.
Глубоки моря и реки.
Только русские края
Все поменяны на чеки.

Чьи то жизни под откос
Яро хлопая в ладоши.
Словно стадо на покос -
За халявные… за гроши.

Каждый "честный гражданин"
С бюллетенью под подушкой
Дорожит своею… (блин),
Грязной…маленькой кормушкой !

Стою над пропастью крутой.
Опять судьба душой играет.
И звезды в небе надо мной
Мне снова выбор предлагают.

Как много звезд, идей, Богов,
Все разным цветом, разным словом…
Как много чуждых мне основ
Своим укрыть желают кровом.

- Мосты кругом. Иди, живи…
Пусть не твои пути, и что же?
Зато не в ранах, не в крови,
И поживешь еще…(быть может).

Стань тем, кем стали все вокруг,
Признай, поверь, смирись, привыкни…
Познай пьянящий сей недуг,
Или в глухую бездну прыгни.

Стою над пропастью. Стою.
И ветер холодом по ранам.
Который раз я на краю?
Который раз сомненья градом?

Я так долго не жил, я наверное вечность ждал,
Все на месте кружил, только сильно скучал, страдал.
Если Бог есть на свете, он расскажет в душе тебе,
Как желал я всем сердцем это наше свидание.
И сейчас мы с тобой окруженные клетками,
Я умою тебя поцелуями светлыми,
И смахну с твоих глаз я слезинку горячую,
И согрею любя - мою нежную, страстную.

Пролетают деньки, словно часики – раз, два, три.
Я боюсь пропустить… все улыбки, слова твои,
Как боюсь я нарушить … откровения райский миг,
Как во сне прикоснусь… Боже, как я от ласк отвык!
А пока мы вдвоем – полежишь на моей груди,