Выходные прошли под знаком неотвратимости судьбы. В хате висело облако размышление : "А чо будет?!". Участники пира духа с больными головами валялись по местам. Граждане не участвующие, но наблюдавшие,- наоборот, как-то оживились, повеселели и прямо-таки порхали по хате на крыльях интереса и некого злорадства. Видать, бодрило их ощущение того, что наш маленький дамский блаткомитетик получит люлей от полиции нравов. На проверке нас , конечно, спалили, доложили куда-надо. Светика выдернули к дежурному на выходных куму. О чем тер Светик с кумом, я не интересовалась даже - ясно как день, что за меня Светик на амбразуру грудями не возляжет. Вернувшись домой, Светик прятала глазки, мутно бурчала что-то типа: Ну..э..кто ж знал.. я постараюсь... ну ты сама понимаешь...Я вежливо ее выслушала, вежливо пожала плечами, покивала гривой и пошла читать книжку. В понедельник облако размышлений о расплате за грехи сгустилось еще больше и превратилось в грозовую тучку. И грянул гром. Сначала пришел шмон, вооруженный "пищалками", перевернул все вверх дном, заглядывал в вентиляцию, высыпал на пятак помойное ведро, поверх выкинул тряпки, поверх шленки-кружки. Это была акция мести, так как следы распития спиртного мы уничтожили и еще рано утром отдали осколки в мешочке вместе с мусаром хозбандиткам для выноса на помойку. Далее, за мной пришли и повели в Пентагон к куму, за которым шла хата (спасиба, Светик, спасиба! Но я на тебя не держу зла. Было бы иначе - моя картина мира рассыпалась бы как пазл). Шла я как Зойка Космодемьянская на допрос к фашистам. Ясно, что терзать стали бы на предмет ног. А ноженьки сливать - это самое заподлинное заподло. Гражданин начальник пытапся выбить меня из состояния фанатичного "никто не приносил, оставили, нашла" и прочих сказок Шахеризады каверзными вопросами, пугалками, стращалками, зачем-то задел имя мужа, но я настолько сама себя убедила в имидже героини-страдальцы за правое дело, что впала в состояние некоего транса, вела себя надменно, иронично и даже нагло, чего милиция органически не переносит. В завершение гестаповец посоветовал собирать вещи и готовиться к переезду туда, "где ты поймешь, что такое тюрьма" (то бишь в хату пять-один, о чем он заботливо курсанул меня пораньше, дабы в ожидании дошла до кондиции). В СИЗО есть такие "страшные хаты"- про них рассказывают легенды, осуждают поведение ее обителей, сочувствуют пострадавшим от красного беспредела, но при встрече с хозяевАми данной хаты вопрос этот как-то не поднимается или забывается. До поры до времени, до зоны - если, конечно, данные дамы туда приедут, так как их периодически снимают с этапов даже после кассухи. Собиралась в пекло раскрутки я в гробовом молчании. Светик тоскливо мялась рядом, заламывала ручки и явно не знала, что мне сказать. Марь-Иванна и Лелик кидали ободряющие слова, помогали паковаться, чувствовали себя неуютно, но их уже накрывала радость, что на заклание пойду я, хату не раскдают, карцер тоже вроде как пока не нарисовался, и вообще - жизнь налаживается. Часть манаток оставила, наказав никому не раздавать, ибо: Ай-л-би-бэк. Светик клятвенно обещала затянуть назад при возможности. Провожали с песнями в душе: "Эх, хорошая девчонка, жаль, что так получилось, но ведь не с нами!" Шла я с мыслями благодарности мужу, у которого был богатый опыт отбывания в подобных местах. Конечно, на мужском централе, где царила махновщина с редкими проблесками людского в отдельно взятых местах, делишки обстояли пожесче, ценные указания "не сцать того, что будет" и "выбиваться из общего стереотипа поведения" мне весьма пригодились. ЭХ, что бы ты не говорил, я девочка послушная. Слушаю, запоминаю, реализовываю. Конечно, ему цинканут о моих маленьких проблемках, но пока инфа дойдет, пока он дотянется до моего СИЗО, пока то, пока се. Надо надеяться на себя, любимую. Сначала осмотримся, потом - кураж. Без куража, пожалуй, не потянем. Время осмотреться было. Хорошая хата 5-1. Чистенькая, маленькая, уютная. И телек, и двд, и приставочка, и холодильник, который работает нормально (что относительная редкость в хатах), и вообще евростандарты. Старшей дома не было - благодарные кумовья выводили ее на работу, где устраивали случки с полюбовником-хозбандитом с соседнего корпуса. Дома были авторитетные дамы их числа особ, приближенных к императору. Дамы как на подбор- крепкие, отъетые и вальяжные. "Мясилова" с порога не было. Видимо, работало правило: Доводи до кондиции себя сам, а мы поможем. К старшей обращаться по имени-отчеству.. (старшая была чуть старше меня, и данное ЦУ вызвало у меня неконтролируемую усмешечку)... к кормухану не подходить...никаких маляв.. слезать только на завтрак-обед-ужин.. бла-бла-бла... ну да, ну да.. дежурить по очереди, никакого откупа за сигареты и чай... ни с кем не разговаривать в хате, пока с тобой не заговорят...время "выбиваться из стереотипа" еще не пришло, хотелось спокойно все обдумать, а потом сделать ход конем. Куда ходить конем я пока еще не знала, но чуяла: с этим лучше не затягивать, иначе попадешь в болото. А чем дольше бултыхаешься в болоте- тем труднее вылезти на твердую землицу. Окромя особ и императора в количестве четырех штук, в хате на втором ярусе отдыхала я, далее девица Люба (участник последующих событий-субтильная девчонка неказистого вида, но с стержнем в душе), не-рыба-не-мясо - человеческая единица, которая уже рассказала все и даже больше. Здоровая, высокая девка, но!- ни о чем. Под ее здоровостью и мосластостью ничего не было. В одном мизинце Любы, пожалуй, было больше куража и отчаянного авантюризма, чем во всем этом теле. Таким по тюрьме ничего не надо - ни достойного места под солнцем, ни движений. В момент кипиша такие забиваются в темный угол и лобзают пятки победителей. Придя домой, старшая меня игнорировала, пила с приближенным чаи-кофеи, о чем-то шепталась с ними, в общем- тактика известна: пока задавим морально, лежи себе, гоняй о содеянном, жди люлей. На третий день я пришла к выводу, что ситуация - революционная, низы утомили, а верхи (пока в моем лице) хотят жить по-другому. Надо действовать на опережение. Глянув на Любу, я перехватила ее взгляд, ясно говоривший, что так жить нельзя и надо что-то делать. Такие вещи передаются на уровне космоса- я сразу ухватила, что в момент кипиша Люба будет на моей стороне. Просто выламываться с хаты - некрасиво, да и просто глупо, посадят в стакан, придет кум и с гаденькой ухмылкой закинет обратно. Значит, надо сделать так, чтобы "назад вертать" мою персону было просто нереально. Мутим угрозу жизни. Бежим через больничку или через карцер. По утру старшая свалила приносить пользу обществу, а особы отдали приказ на уборку. Уборка в этой хате - некий элемент дополнительного давления. Все, что делает объект, находится под пристальным вниманием. Сто тряпочек, ведорочки, баклажечки, мыть вдоль, а не поперек, так, а не иначе, -все по заведенному порядку. Когда вчера убиралась ни-рыба-ни-мясо, ее действия повлекли за собой столько тычков и затрещин со стороны "низов", что ее тупое покорное лицо вконец потеряло человечий облик, вжалось само в себя (не знаю, как такая мимика возможна в принципе), и по этому месту (иначе не скажешь), потекли слезы с глаз и ноздрей. Такой момент упускать было нельзя. Постаравшись встать так, чтобы за спиной никого из "низов" не было, что весьма проблематично в маленькой хате, где свободного места минимум, чувствуя на себе взгляд Любы (космос не дремлет, чуем, пошла жара в хату), я кинула на шконку особы пачуху сигарет, сладко улыбнулась и поинтересовалась: А может, ты отдежуришь? Особа обалдела, но ее товарки соображали быстрее. Тормозить в тюрьме - дурное дело. Девчачий махач разгорелся на удивление быстро- без мильпародонов и меморандумов о намерениях. Люба соскочила сверху, не-рыба-не-мясо сохраняла стойкий нейтралитет, особы, приближенные к императрице, несмотря на неожиданность, сплотили ряды. Битва в маленьком пространстве - занимательная штука. Места мало, и вскоре становится неясно, откуда синяки и ушибы: то ли тебя приложили, то ли ты сам приложился об шконарь, стол, тормоза. В огне боев без правил численный перевес был на стороне "низов", поэтому "верхи" в моем лице сочли возможным для себя схватить табурет. Махать табуретом в стороны было нереально - узкий проход, поэтому табурет летал сверху вниз. Вражины тоже не терялись, табуреток в хате было четыре штуки, и вторая пошла в ход. Весьма прискорбно, что данная дуэль предметами мебели не была записана на видео. Кровавая бойня закончилась, когда на грохот и мат прибежали менты. Дуэлянты, включая ни в чем не повинное рыбо-мясо, стояли на растяжке на галере. Из соседних хат в кормушки торчали носы, глаза и руки с "мартышками". В полуоткрытую дверь просматривалось поле битвы: разбитый вентилятор, свернутые матрасы, разбитые электрочайник, жарчка на полу. Одна табуретка почему-то оказалась на втором ярусе. Наши потери: расколотый зуб, распухающая на глазах челюсть с права, фингал под глазом слева, ушибы конечностей у меня; у Любы - разбитый нос, фингал под глазом справа, вырванный с кровью клок волос. Противник понес примерно такие же потери. Летающие табуреты , как ни странно, череп никому не раскроили и шеи не поломали. Далее был общаковый визит в санчасть. После санчасти "наши" просидели 4 часа в стакане в ожидании разбора полетов, враги отправились на поле боя ликвидировать ущерб....
Отголоски битвы на табуретках долго витали по галерам, обрастая душераздирающими подробностями. Из хат ненадолго исчезли эти предметы тюремного обихода. К сожалению, это побоище на идеологической почве никого не вдохновило. На героев битвы даже посматривали как-то искоса. Через некоторое время я вернулась к Светику. Еще через пару недель Светик предложила мне "замутить"...Скучно-с, отжига охота.